Sergey Kartamyshev (kartam47) wrote,
Sergey Kartamyshev
kartam47

Суд над "Тангейзером"

Новосибирский суд 10 марта закрыл административное дело, возбужденное в отношении режиссера оперы «Тангейзер» Тимофея Кулябина и директора Новосибирского театра оперы и балета Бориса Мездрича. Прокуратура Новосибирска обвиняла обоих в умышленном публичном осквернении предметов религиозного почитания, а также образа Иисуса Христа. На защиту Кулябина и Мездрича встала вся театральная общественность, выступившая в поддержку свободы творчества.

На заседании по делу Бориса Мездрича в качестве свидетелей защиты выступали религиоведы и театровед, которых позвали поделиться своим экспертным мнением о постановке. Показания давали: Борис Фаликов, российский историк религии и публицист, кандидат исторических наук, доцент центра изучения религии РГГУ, Владимир Винокуров, кандидат философских наук, доцент, заслуженный преподаватель МГУ и Роман Должанский, театровед, критик, заместитель художественного руководителя театра Наций.

Новосибирский «Околотеатральный журнал» на своем сайте опубликовал расшифровку этого слушания.

[Spoiler (click to open)]

<…>

Прокурор: Что для вас есть образ Иисуса Христа?

Фаликов: Для меня образ Иисуса Христа — это тот образ, который возникает у меня при чтении текстов, включая евангельские тексты, богословские тексты, и тот образ, который возникает в процессе литургического действа в церкви, в священном сакральном контексте. Для меня это, безусловно, священный образ Иисуса Христа.

Прокурор: Какие, вы считаете, христианские образы могут почитаться всеми без исключения?

Фаликов: Вопрос сложный. Всеми без исключения они почитаться не могут, хотя бы по той простой причине, что мы живем во многоконфессиональном мире. Есть буддисты, есть индуисты, есть мусульмане, есть иудеи. Но я вам скажу такую интересную вещь. Образы, связанные с христианством, в современном мире превращаются в метафору. Тот же образ креста — это уже метафора. Скажем, когда мы читаем у Пастернака «любить иных тяжелый крест, ты прекрасна без извилин», мы же не думаем, что Пастернак имеет в виду тот крест, на котором был распят Спаситель? Символ превращается в метафору. <…>

Прокурор: То есть вы считаете, что образ Иисуса Христа — это метафора? И крест — метафора?

Фаликов: В современном мире для верующих людей — это не метафора. Безусловно, для верующих людей — это глубокая реальность. Для всех остальных — это, безусловно, некий образ, некая метафора, не несущая в себе сакрального смысла.

Прокурор: Когда вы смотрели оперу, изучали материалы, вы все-такина сцене кого видели? Кто главный герой? Тангейзер или образ Иисуса Христа?

Фаликов: Безусловно, главный герой — Тангейзер. И безусловно, один из образов, который появляется в гроте Венеры — это актер, загримированный и изображающий некое сходство с Иисусом Христом. Но это актер. Он играет вымысел внутри вымысла.

Прокурор: Сходство есть?

Фаликов: Вы знаете, ну ежели художественная задача режиссера…

Прокурор: Ну вы же религиовед, вы же знаете какой сакральный образ у человека?

Фаликов: Это не сакральный образ, отнюдь.

Прокурор: Вы уже сказали, что это метафора, я понял.

Фаликов: Это актер, играющий образ Иисуса Христа, но как к этому можно относиться серьезно?



Борис Фаликов
Фото: Антон Карлинер / «Медуза»

<…>

Адвокат: Скажите, пожалуйста, отражает ли романтическая опера в трех действиях «Тангейзер», музыка и либретто Рихарда Вагнера, негативные качества христианства и русской православной церкви, евангельского образа Иисуса Христа?

Винокуров: Знаете, отвечу кратко. Она не отражает никаких качеств евангельского образа Иисуса. Есть легенды средневековые, построенные на апокрифах. У этих легенд всегда линия развития такая, что персонаж, герой легенды совершает какое-то святотатство, и потом он становится проклятым. Отсюда появляются легенды о проклятом рыцаре, проклятом охотнике, проклятом рыбаке, проклятом корабле — «Летучий Голландец» у Вагнера. И много таких проклятых. Поэтому вопрос, на мой взгляд, вот о чем. Вот эти персонажи легенд отражены, и тот Христос, что в легендах, в том числе в апокрифах, он отражен, но это не Иисус Христос Евангелия.

<…>

Прокурор: Актер напоминает или не напоминает образ Иисуса Христа?

Винокуров: Напоминает ли? Сам образ внешний имеется в виду?

Прокурор: Конечно.

Винокуров: Какого?

Прокурор: Для вас их много?

Винокуров: Смотрите. Есть у нас Иисус Христос евангельский на иконах.

Прокурор: И все?

Винокуров: В живописи. И дальше. Мы представляем его образ в Евангелиях. Эта иконописная традиция она складывалась постепенно, как и живописная. Вот, например, с моей точки зрения, когда я посмотрел на Иисуса Христа театра. Он мне показался, первое, чем он мне не напоминает — у него нет следов аскетизма.

Прокурор: И полнота.

Винокуров: И полнота, совершенно верно, излишняя. То есть он мне больше другого персонажа напоминает.

<…>

Адвокат: А может быть, кто-то выражал негодование какими-нибудьсценами [на премьере «Тангейзера»] или кричали «Позор!», кидалиськакими-нибудь предметами?

Должанский: Да-да-да, кричали «Позор!», конечно, но только это было на сцене. Это делали персонажи оперы. Вообще, задача режиссера по Станиславскому — оправдать текст, который он получает. И коль скоро в тексте есть выражение гнева, он должен сделать так, чтобы я поверил, что эти персонажи на сцене не просто актеры, которые что-товыдумывают, а чтобы они прожили ту ситуацию. Отвечая на ваш вопрос, в зале — нет, я ничего такого не слышал. <…>



Должанский: <...> Это, вообще говоря, очень нравоучительный спектакль. Он призывает зрителей, он учит зрителей, что нельзя нарушать какие-то нормы, принятые в обществе, нельзя нарушать религиозные нормы, это ведет к изгнанию, это ведет к страшному наказанию, это ведет к распаду личности.




Tags: суд
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments