Sergey Kartamyshev (kartam47) wrote,
Sergey Kartamyshev
kartam47

Categories:

Запорожцы пишут письмо!!!! Или снова об Украине!!

Тихо и незаметно в России и Украине прошел 360-летний юбилей Переяславской рады – исторического решения запорожского казачества перейти «под руку» московского царя.
Понятно, что на Украине сегодня не до праздников и памятных дат – к тому же, наблюдая за уличными боями в центре Киева, у стороннего наблюдателя возникают сомнения и в единстве самого украинского государства. К тому же для нынешней Украины, отстраивающей свою национальную идентичность по принципу «Украина – не Россия», любое упоминание о Переяславской раде – как соль на кровоточащие раны национальных амбиций.

Юбилей не заметили и в России, где также взят курс на размежевание с родственным народом. Дело дошло до абсурда – россияне готовы посылать солдат проливать кровь за горные уголки Кавказа, где проживают абсолютно враждебные и чуждые нам даже на ментальном уровне племена, но отворачиваются от самого близкого по духу и по крови народа.

Впрочем, ничто не ново под луной – такие трения между русскими и украинцами происходили в истории постоянно. Еще более непросто происходило наше объединение 360 лет назад – было и столкновение интересов, и национальные комплексы, и политические ошибки. Но тем не менее, народы преодолевали в себе все обиды и комплексы и находили силвы и причины для того, чтобы держаться друг друга.

Яркий тому пример – история главного символа свободолюбивого украинского духа, кошевого атамана запорожцев Ивана Серко, главного героя картины Ильи Ефимовича Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».



Cимволичен и сам сюжет этой картины: потрепанные в боях, но не утратившие боевого духа казаки сочиняют оскорбительное послание самому сильному правителю той эпохи – султану Османской империи, державы, перед которой трепетали все европейские государства. И вот эти босяки, собравшись после боя за походным столом, вместе сочиняют ответ на высокjмерный турецкий ультиматум: [Spoiler (click to open)]
- Грицко, пиши так: «Ты, султан, чорт турецкий, и проклятого чорта брат и товарищ, и самого Люцеферя секретарь!»

И сразу же стоявшие вокруг казаки взорвались дружным хохотом. Даже вечно угрюмый куренной и тот заулыбался, обнажив щербатый рот и мелкие осколки зубов, выбитых тяжелой шляхетской саблей. Но атаман и не думал улыбаться. Пожевав чубук своей старой трубки, продолжил:

- Пиши дальше: «Какой ты к чорту лысому лыцарь, коли даже голой сракой ежака не прибьешь!»

Тут уж весь казачий круг задохнулся от хохота: ну, атаман, ну, дает!..



Посмотрите в самый центр картины – вот он, кошевой атаман Иван Дмитриевич Серко, главный герой всего сюжета. Непобедимый Урус-шайтан, проклятие детей и матерей Бахчисарая, враг Польши и всей католической церкви. Личность настолько легендарная, что и сегодня историкам, рассказывая о походах славного атамана, порой совершенно невозможно отделить реальность от вымысла и сказки.

Даже на картине Репина мы видим придуманный портрет атамана - ведь Илья Ефимович не знал, как на самом деле выглядел Иван Серко. Поэтому на картине Репин изобразил киевского генерал-губернатора Михаила Ивановича Драгомирова – героя русско-турецкой войны, круглобокого весельчака и балагура, о котором даже в Петербурге травили байки, и самая известная из них рассказывала о том, как Драгомиров, запамятовав про именины императора Александра III, с трехдневным опозданием послал Государю поздравительную телеграмму: «Третий день пьем здоровье Вашего Величества!». В общем, Репин не зря решил одеть на голову генерала Драгомирова стрелецкую шапку-мурмолку и представить его в образе лихого казачьего атамана-хитрована. Рядом расположились не менее известные люди: например, голый по пояс картежник, сидящий за столом, это Константин Белоновский, педагог народной школы, а смеющийся толстяк - известный журналист Владимир Гиляровский. Рядом с ним стоит солист Мариинского театра Федор Стравинский, отец композитора Игоря Стравинского, чуть поодаль - художник Ционглинский из Императорского Общества поощрения художеств, художник Кузнецов из Академии художеств, далее - писатель Мамин-Сибиряк, обер-гофмейстер двора его Величества князь Алекссев и профессор Петербургской консерватории Александр Рубец. Собственно, это было своеобразное «ноу-хау» художников той эпохи: собирая на таких коллективных портретах известных людей, живописцы подогревали интерес публики к картинам. И повышали цену за полотно.

Много лет спустя – в 50-е годы прошлого века, при строительстве Каховского водохранилища строители вскрыли могилу атамана Серко и передали найденные останки в Москву, в мастерскую известного академика Герасимова, занимавшегося реконструкцией портретов исторических личностей по их черепам и костным останкам. И выяснилось, что реальный Иван Серко не имел ничего общего с широко распространенным типажом казака «а-ля Тарас Бульба». Вместо упитанного толстячка перед учеными предстал поджарый двухметровый атлет нордического типа – примерно так же мог выглядеть варяжский конунг Рюрик или сам князь Святослав.

Настоящий Иван Дмитриевич Серко родился близ Винницы в Подолье – тогда эти земли входили в состав Речи Посполитой. В каком году родился Серко, кто были его родители, во сколько лет он выступил на историческое поприще — это остается неизвестным. Впрочем, в некоторых дошедших до нашего времени письмах к Серко, написанных от имени польского короля Яна Собеского, казачий атаман называется «уродзоным» - то есть, «рожденный шляхтичем», из чего можно заключить, что Серко был родом был из мелкопоместного православного дворянства. (Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь выходцами из шляхетских родов были многие из известных казаков: Вишневецкий, Наливайко, Сагайдачный, Хмельницкий, Выговский и Мазепа.)



Впервые в исторических документах фамилия Серко появляется в 1644 году, когда атаман Богдан Хмельницкий подписал с послом Франции графом де Брежи договор о найме 2,5 тысяч казаков из Войска Запорожского в армию Людовика II де Бурбон, принца де Конде, который собирался воевать против Испании. В договоре фигурировали имена еще двух атаманов: Золотаренко и Серко. И вот, в октябре 1645 года казаки прибыли во французский порт Кале, а уже в 1646 году запорожцы участвовали в осаде крепости Дюнкерк (интересный момент: в осаде Дюнкерка принимал участие и граф Шарль д’Артаньян, исторический прототип героя знаменитого романа А. Дюма). Кто знает, возможно, Серко мог бы и дальше продолжить карьеру командира первого «иностранного легиона» на службе французского короля, но тут на Украине вспыхнуло восстание Богдана Хмельницкого против польских магнатов. И атаман Серко поспешил домой.

Это был поворотный момент всей украинской и русской истории.

Собственно, это уже было не первое восстание казаков против польских магнатов, проводивших, говоря современным языком, рейдерские захваты земли. Только в начале XVII века в Речи Посполитой было зафиксировано пять крупных восстаний, которые были жестоко подавлены поляками.

Поводом к началу нового восстания стало новое проявление магнатского беспредела. Агенты олигарха их города отняли у реестрового полковника Богдана Хмельницкого хутор Суботов, убили его десятилетнего сына и увезли женщину, с которой он жил после смерти жены. Хмельницкий начал искать суда и управы на эти бесчинства, но польские судьи нашли, что он не был обвенчан должным образом, да и нужных документов на владения Суботовым не имел. Затем Хмельницкий как «подстрекатель» был брошен в тюрьму, из которой его и освободили друзья. Личное обращение к польскому королю оказалось безуспешным – как говорит легенда, король так ответил полковнику: «У тебя есть твоя сабля…». Дескать, тывои проблемы, как хочешь, таки решай.

Хмельницкий отправился на острова ниже Запорожской Сечи, за границу владений Польши, где быстро собрал отряд казаков. В том числе к нему и присоединился атаман Серко.

Когда же Хмельницкий осознал, что выжить "в одиночку" в Европе XVII века практически невозможно, он и написал письмо русскому царю Алексею Михайловичу: «В чом упевняем ваше царское величество, если би била на то воля Божая, а поспех твуй царский зараз, не бавячися, на панство тое наступати, а ми зо всим Войском Запорозким услужить вашой царской велможности готовисмо, до которогосмо з найнижшими услугами своими яко найпилне ся отдаемо».

Это был абсолютно просчитанный расчет, построенный на знании экономических, международных и внутриукраинских реалий того времени. К тому же, ни один другой союз не давал Украине гарантий сохранения религии и языка, равноправной культурной жизни. Впрочем, решение о воссоединении непросто принималось и в России: союз с казаки грозил стране новой войной как с турками, контролировавшими Правобережье Днепра, так и с сильной Речью Посполитой, а ведь всего несколько десятилетий назад польский гарнизон стоял в Кремле. Поэтому неудивительно, что для обсуждения предложения Хмельницкого в Москве дважды собирались Земские соборы — представительные органы той эпохи. И на соборе 1653 года был дан четкий ответ на обращение Богдана Хмельницкого и Запорожского войска.



Но вернемся к нашему славному атаману Серко.

Воевал Иван Дмитриевич отлично, и после заключения в 1654 году Переяславского договора о вечном союзе Украины и России он был пожалован от русского царя воинским званием полковника.

И как русский полковник Серко организовал несколько рейдов на ногайцев – вассалов Крымского хана Мехмеда IV Гирея, которые проживали в Причерноморских степях. В те годы основным промыслом ногайцев была работорговля – он нападали на украинские города и села, мужчин вырезали, а женщин и детей уводили в плен, что бы потом продать живой товар на невольничьих рынках Бахчисарая.

Сохранилось письмо Ивана Сирко к царю Алексею Михайловичу, написанное в мае 1664 года: «Исполняя с Войском Запорожским службу вашему царскому пресветлому величеству, я, Иван Серко, пошел на две реки, Буг и Днестр, где Божиею милостью и предстательством Пресвятой Богородицы и вашего великого государя счастьем, напав на турецкие селения выше Тягина города, побил много бусурман и великую добычу взял. Оборотясь же из-под турецкого города Тягина, пошел под черкасские города. Услыша же о моём, Ивана Сирка, приходе, горожане сами начали сечь и рубить жидов и поляков, а все полки и посполитые, претерпевшие столько бед, неволю и мучения, начали сдаваться. Чрез нас, Ивана Серка, обращена вновь к вашему царскому величеству вся Малая Россия, города над Бугом и за Бугом, а именно: Брацлавский и Кальницкий полки, Могилев, Рашков, Уманский повет, до самого Днепра и Днестра; безвинные люди обещались своими душами держаться под крепкою рукою вашего царского пресветлого величества до тех пор, пока души их будут в телах…»

Именно в те годы полковник Серко и заработал себе прозвище Урус-шайтан, то есть, «Русский черт», которым татарские женщины пугали непослушных детей. Сохранилась даже легенда о том, как атаман Серко, возвращаясь из похода в Крым, увидел, что среди нескольких тысяч освобожденных их плена славян есть и такие, кто за время рабства добровольно принял ислам. Бывшие соотечественники умоляли запорожцев позволить им вернуться к своим господам. Серко вначале разрешил, но затем догнал с казаками вероотступников и всех безжалостно перебил. И только сказал: «Простите нас, братья, встретимся на Страшном Суде…».

Всего же Серко 12 раз избирался кошевым атаманом Запорожской Cечи, провел свыше двухсот успешных походов как против турок, так и против поляков.

В 1672 году полковник Серко повернул и против Российского царя. Как выяснилось, во всем была виновата политика: гетман Левобережной – то есть, про-Российской - Украины атаман Демьян Многогрешный был заподозрен в переговорах с гетманом Правобережной Украины Петром Дорошенко, вассалом Крымского ханства. На Многогрешного написали донос в Москву, и царь Алексей Михайлович решил сместить подозрительного гетмана, передав все его атаману Ивану Самойловичу. Но вот кошевой атаман Сечи Иван Серко и верные ему казацкие старшины выступили против такого кадрового решения, настаивая, что гетмана оговорили.

Дело закончилось тем, что по приказу царя атаман Серко был арестован и направлен в ссылку в Тобольск.



В ссылке Серко пробыл недолго - назревала большая война с Турцией, и Ивана Дмитриевича вернули на Украину. Он организовал ряд успешных походов в Крым, взял Арслан, Очаков и др. В том же году Серко выдал Москве лжецаревича Симеона Алексеевича и получил от царя богатое «пожалование». И в 1676 году атамана Серко и решил переменить к себе на службу турецкий султан Мехмед IV по прозвищу Охотник, который написал запорожским казакам специальное письмо-обращение. Его стоит процитировать целиком: «Я, султан и владыка Блистательной Порты, сын Ибрагима I, брат Солнца и Луны, внук и наместник Бога на земле, властелин царств Македонского, Вавилонского, Иерусалимского, Великого и Малого Египта, царь над царями, властитель над властелинами, несравненный рыцарь, никем не победимый воин, владетель древа жизни, неотступный хранитель гроба Иисуса Христа, попечитель самого Бога, надежда и утешитель мусульман, устрашитель и великий защитник христиан, повелеваю вам, запорожские казаки, сдаться мне добровольно и без всякого сопротивления и меня вашими нападениями не заставлять беспокоиться».

Конечно, по современным меркам, стиль послания звучит несколько напыщенно и высокомерно, но вот по стандартам XVII века обращение султана, который обычно в своих посланиях не скупился на кары и проклятия, читалось как эталон дипломатической деликатности. Вот, например, как Мехмед IV писал в Вену императору Леопольду I: «Я объявляю тебе, что стану твоим господином. Я решил, не теряя времени, сделать с Германской империей то, что мне угодно, и оставить в этой империи память о моем ужасном мече. Мне будет угодно установить мою религию и преследовать твоего распятого бога. В соответствии со своей волей и удовольствием я запашу твоих священников и обнажу груди твоих женщин для пастей собак и других зверей….»

По сути, письмо султана к запорожским казакам - это вежливое приглашение к союзу с вассальной Правобережной Украиной.

Предложение было заманчивым: Османская империя была на подъеме – опорные крепости турок находились в Хотине и Каменец-Подольском, а через несколько лет огромная турецкая армия возьмет Вену в осаду. Россия – дикая, варварская, только-только встающая на ноги после Смуты.

Переход Ивана Серко на сторону Правобережной Украины мигом бы изменил всю политическую ситуацию в регионе. Это не преувеличение: к тому времени уже умер Богдан Хмельницкий, умер и его ставленник Иван Выговский, и Серко, по сути, оставался самым авторитетным и влиятельным из старших казачьих атаманов.

Возможно, Россия навсегда бы потеряла украинские степи и выход к Черному морю, возможно, завоевательный поход турок в Европу закончился бы совсем с иным итогом.

Повторюсь, у Ивана Дмитриевича не было никаких личных причин любить русского царя, но тем не менее, он предпочел союз с русскими. Какими соображениями он руководствовался – кто теперь узнает? Возможно, он опасался за православную веру , хотя султан Мехмед, желавший заручиться поддержкой козаков, был подчеркнуто толерантен в отношении христиан. Или же он переживал за славянское братство, понимая, что только вместе наши народы и могут выжить? Или он каким-то внутренним чутьем уловил, что только с Россией украинцы имеют шанс на сохранение национальной идентичности?

Ответ атамана Серко не блистал дипломатическими словесными оборотами, зато содержал в себе изрядную долю народного юмора и русского мата.

«Ты, султан, чорт турецкий, и проклятого чорта брат и товарищ, и самого Люцеферя секретарь! – писал ему Иван Серко. - Какой ты к чорту лысому лыцарь, коли даже голой сракой ежака не прибьешь! Чорт высирает, а твое войско пожирает. Не будешь ты, сукин ты сын, сынов христианских под собой иметь, твоего войска мы не боимся, землей и водой будем биться с тобой, распроеб твою мать. Вавилонский ты повар, Македонский колесник, Иерусалимский пивовар, Александрийский козолуп, Большого и Малого Египта свинопас, Армянский ворюга, Татарский сагайдак, Каменецкий палач, всего света и подсвета дурак, самого аспида внук и нашего хуя крюк. Свиная ты морда, кобылиная срака, мясницкая собака, некрещённый лоб, мать твою еб. Вот так тебе запорожцы ответили, плюгавому. Не будешь ты даже свиней у христиан пасти. Этим кончаем, поскольку числа не знаем и календаря не имеем, месяц в небе, год в книге, а день такой у нас, какой и у вас, за это поцелуй в жопу нас! Подписали: Кошевой атаман Иван Сирко со всем лагерем Запорожским».

Конечно, сам султан Мехмед IV никогда не читал этого письма казаков – этот замечательный образец эпистолярного жанра никогда не покидал пределов Сечи в составе дипломатической почты, и уж тем более никогда не попадал в канцелярию султана в Стамбуле. Скорее всего, казаки, потешившись вволю, оставили это письмо в архиве вместе с остальными бумагами, а уж свой ответ султану они дали вовсе не пером, а саблей и мушкетом. После получения письма от султана запорожцы организовали несколько удачных походов Крым: города и села было предано огню и мечу, а татарский хан едва успел выскочить из Бахчисарая.

Вскоре Иван Дмитриевич Серко отошел от дел, а в 1680 году умер – в собственной усадьбе в селе Грушевка на самом берегу Днепра.



А вот его знаменитое письмо зажило своей жизнью. Известно, что впервые письмо запорожцев было опубликовано в третьем сборнике «Временника» - собрании различных документов XVII века. Среди многочисленных летописных документов значилось и два письма: «Список с письма, каков прислан в Чигирин к казаком от турскаго салтана июля в 7 день 1678 году» и «Ответ от казаков из Чигирина салтану». В 1872 году журнал «Русская старина» опубликовал эту «переписку» по трем спискам с комментариями Н. И. Костомарова.

Журнал попался на глаза известного этнографа Якова Павловича Новицкого, а тот, в свою очередь, передал журнал молодому историку Дмитрию Ивановичу Яворницкому, который уже тогда прославился тем, что создал в Екатеринославском (будущем Днепропетровском) университете кафедру украиноведения.

Помимо этого Яворницкий был вхож и в художественную артель «Абрамцево», существовавшую на даче известного мультимиллионера Саввы Ивановичу Мамонтова под Москвой. Здесь, в этом дивном уголке подмосковного леса под Сергиевым Посадом, жила уникальная коммуна художников и поэтов -В. Д. Поленов, В. М. Васнецов, В. А. Серов, И. Е. Репин, М. В. Нестеров, И. И. Левитан,М. А. Врубель, Ф. И. Шаляпин, М. Н. Ермолова, которые стремились их крупиц прошлого воссоздать «неорусский стиль». Итак, вторая половина 19 века – время европейского романтизма, когда во многих странах Европы в пику классическому искусству воссоздается альтернативное «народное искусство» – это своего рода новый Ренессанс, возрождение подавленного классицизмом народного искусства – априори чистого, настоящего, незамутненного. Именно ради этой цели старовер Мамонтов и созвал в свою усадьбу самых одаренных художников и поэтов России – создать новое национальное русское искусство.

И вот, Яворницкий передает журнал с «козацкой перепиской» своему земляку из Екатеринославской губернии художнику Илье Репину.

Чтение ответа атамана Серко привело художника в полный восторг. Репин писал: «До учреждения этого рыцарского народного ордена наших братьев десятками тысяч угоняли в рабство и продавали как скот на рынках Трапезонта, Стамбула и других турецких городов. Так дело тянулось долго… И вот выделились из этой забитой, серой, темной среды христиан — выделились смелые головы, герои, полные мужества, героизма и нравственной силы. «Довольно,—сказали они туркам,— мы поселяемся на порогах Днепра и отныне — разве через наши трупы вы доберетесь до наших братьев и сестер».

Первый карандашный набросок на тему «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» Репин сделал в июне 1878 года. Уже через год он написал эскиз маслом, который и сегодня хранится в Третьяковской галерее – многие его принимают за «второй вариант» известной картины.

Но между эскизом и картиной лежит не просто разница в композиции. В процессе написания Репин ощутил, что ему как воздух не хватает конкретных знаний о запорожцах. За помощью он обратился к историкам, археологам, собирателям древностей, потом Репин вместе со своим тогдашним учеником Валентином Серовым сам едет в Запорожье, посещает Одессу, Киев. Листы его альбомов заполняются набросками типов, пейзажей, предметов казацкой древности.

Его дочь Вера вспоминала: «Почти каждый день папа читал вслух о запорожцах по-малорусски… Мы уже знали постепенно всех героев: атамана Сирко с седыми усами, казака Голоту — «не боится ни огня, ни меча, ни болота». Сын художника Юра Репин сам ходил как козак - обритый, с одним чубом-оселедцем на голове, в красных шароварах. Репин был увлечен до такой степени, что не мог заниматься ничем другим.

«Никто на свете не чувствовал так глубоко свободы, равенства, братства! – восклицает в одном из писем Репин. - Без отдыха живу с ними, нельзя расставаться, веселый народ… Недаром про них Гоголь писал, все это правда! Чертовский народ!..»

В целом Репин работал над темой «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» почти 12 лет.

В 1891 году «Запорожцы» были впервые показаны на персональной выставке Репина. После шумного успеха на нескольких выставках в России и за рубежом – «запорожцы» в том же году побывали в Чикаго, Будапеште, Мюнхене и Стокгольме, картину купил сам государь — император Александр III. Причем царь заплатил за нее 35 тысяч рублей – гигантские деньги по тем временам.

Но эта картина того стоила.






Tags: Россия, Украина
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments